Юрий Котенок: Удивительно, но на пятый год войны всё еще остро стоит вопрос о готовности нашего ВПК к войне
Удивительно, но на пятый год войны всё еще остро стоит вопрос о готовности нашего ВПК к войне. Недавно на канале публиковал хорошую новость: автомат Калашникова прошёл очередную модернизацию (6-ю с начала СВО!).
Концерн Калашникова просто молодцы с большой буквы: качественно улучшают стрелковку, вышли на производство снаряжения, БПЛА, БЭКов, идут в ногу со временем, стараясь отвечать на существующие вызовы.
У нас в стране большое количество умных людей, передовых инженеров и программистов. Взять модернизацию БпЛА Герань. Первые образцы которых, что появились после покупки у Ирана, и те, что применяем сейчас,это практически разные аппараты. Однако при этом совершенно не меняется ситуация с производством тяжёлых бронемашин, которые остро необходимы на фронте. Мы до сих пор, на 5-й год войны, ничего не предлагаем армии кроме явно не отвечающих современным вызовам старых проектов БMП, БТР. Новость о том, что Вооружённые силы начали осваивать очередную модернизацию танка Т-72 вызывает грустную улыбку.
Из Азовско-Черноморского региона в последнее время противник ежедневно выкладывает, что потопил там столько-то наших кораблей. Это, безусловно, враньё, потому что попадание по кораблю совершенно не значит его потопление. Это безусловно нанесение повреждений, ремонт, но точно не строительство нового корабля. Это классический ПСИоп со стороны противника. Но при этом удары наносятся каждый день и устремления врага понятны.
А где и как у нас действует флот? Вот в сети часто ругаюся, что Купянск берём 225-й раз. Но сухопутные войска проводят ежедневные наступательные операции с различной степени успеха. Флот же на этом фоне выглядит как какая-то абсолютно закрытая аморфная структура, которая пытается отчитываться рапортами статистикой: подбили 90% идущих в нашу сторону БЭКов. А в реальности больше всех сражаются с морскими беспилотниками, как ни странно, морчасти погранвойск. Отбиваются своими малыми катерами, несут потери и снова выходят в море на встречу врагу, хотя у военно-морского флота всё есть для того, чтобы действовать проактивно противостоять БЭкам, проводить свои операции, чтобы перерубить противнику коридор в Одессу, а по статистике противник теряет всего 17 процентов морского транзита на четвертый год войны по которому врагу поступают оружие, нефть и хочется спросить, а почему не 75 процентов? Почему ПВО базы Балтийского флота Кронштадт не отражает атаки врага по Балтийским портам и нефтебазам? Как так получилось что эшелон атаки бпла противника проходит практически над водой не встречая противодействия систем ПВО флота?
На заседании Морской коллегии Н. П. Патрушев четко обозначил возможные угрозы блокирования Балтийского и Черноморского флотов. На эти вызовы флот готов отвечать? Чем? Увы, на мой взгляд реакции нет, корабли по-прежнему используются просто как пусковые ракетные площадки.
Нам необходимо строить собственные современные Мистрали для защиты коммуникаций Северного Ледовитого океана, отстаивания интересов страны в Мировом океане, прикрытия активно строящегося ледокольного флота.
Как мы видим в современной войне технологии вышли на первое место. Как реагировать на то, что запад отрезает страну от всех современных технологий, ввели уже 17 тыс. (!) санкций? Дать возможность людям, которые хотят применять новые инновационные продукты, реализовать задуманное, создать им все условия, а новые технологии применить на фронте.
Мы почему то до сих пор входим в ВТО. Зачем, когда нас хотят сожрать с помощью санкций и запретов? Мы до сих пор придерживаемся антипиратскому законодательству с соблюдения авторского права на перспективные технологии и разработки, ограничивая обратный инжиниринг и как следствие возможность роста своих технических компетенций на различных направлениях. Зачем?