Марина Ахмедова: Мимино полз в темноте, и вдруг перед глазами поплыли слоники – один, второй, третий

Мимино полз в темноте, и вдруг перед глазами поплыли слоники один, второй, третий. Такие стояли на комоде у его бабушки в его детстве. Мимино успел подумать, что в трубе слоникам делать нечего, упал на колени и почти провалился в сон, но кто-то затормошил его, похлопал по щекам Брат, живой? Не спи, брат. Ползи. Давай-давай. Мимимо открыл глаза и пополз по трубе дальше. Труба скользкая, узкая, черная, в ней не побежишь. Обвеска, автомат тяжело. Кислорода не хватает и хочется пить. Кто-то пытался зажечь зажигалку, но она в трубе не горела. О том, что надо спуститься в трубу, Мимино узнал за сутки, сначала удивился А как там?, но подумал Как? Как? Не пойдешь, не узнаешь.

Мимино терял сознание несколько раз, но в трубе случались и радостные моменты ползешь-ползешь, и вдруг увидишь братана, про которого думал, что он заснул, и ему кранты. Емеля! Брат, это ты? - выдохнул Мимино радостно в бескислородное пространство, вглядываясь в чумазого бойца. Я, брат ответил Емеля. Это был радостный момент.

Емеля, - позвал Мимино. А я в детстве только про один газопровод слыхал Уренгой-Помара-Ужгород. Комсомольская стройка, СССР.

Это он и есть, - отозвался Емеля. Не ждал в нем оказаться?

Через каждые два километра в трубе была вентиляция. Когда готовили прорыв, в трубу лазили бойцы и под носом у ВСУ сверлили дырки. Было тяжело, Мимино сказал себе, что жизнь вообще тяжелая штука. Потом он донесет БК до конца и через 15 км повернет назад за минами, за патронами для штурмовиков. И так они будут ходить много раз. Потом штурмовики пойдут вверх, Мимино тоже выйдет за ними, вдохнет воздуха и потеряет сознание. Самые выносливые штурмовики попьют из лужи, встанут и пойдут в атаку черные, как черти. Будут валить из-под земли в предрассветных сумерках, украинцы от страха побросают позиции и побегут. Мимино эвакуируют он сделал свою работу, донес БК.

Сейчас он сидит на кровати в госпитале Курска. С ним еще двое из трубы Трак и Ветер. Ветер самый молодой, у него кровоточит глаз. Мимино и Траку уже под пятьдесят, мазут так и не вымылся из их лиц и рук.

Ради чего вы полезли в трубу? спрашиваю их.

Ради чего, ради чего - отзывается Мимино. У меня четверо сыновей, один сейчас ранен, воюет с 22-го. Так разве бывает дети воюют, а папа сидит? У меня подрастает младший, ему 17. Я должен закончить войну до его призывного возраста.

А средний?

Погиб.

Где?

Не могу

Он тоже воевал, и вы после этого пошли?

Да.

Примете соболезнования.

Ниче. Ниче Говорят, молодые должны воевать. Это песенки! Молодые рожать должны.

И жить, - вставляет усатый Трак, держась за перебинтованную руку.

Жить, - соглашается Мимино. Знаете, многие говорят Вот пусть к нам придут, тогда мы пойдем. А Курск это не мы, что ли?! Я тут стою на улице, все не так, как дома, но все родное. И Одесса родная Ну я так скажу ради чего, только звучать будет как-то Ну, я за Родину. За мое Трубецкое, за Сибирь мою.

Но вы в Курске.

Да какая разница! Я, ты, он, она вместе дружная семья!

Трак говорит, что родина для него это мир, жизнь без войны. Сейчас эти люди родом из СССР говорят между собой, что если теперь осмыслить ради чего залезли в трубу, то, может быть, не только для штурма ВСУ, а и ради того, чтобы российским людям показать я, ты, он, она вместе дружная семья. Современные люди в это не верят, но после трубы-то поверить должны. А украинцы теперь пусть боятся, ага. Они теперь газ будут бояться дома включать вдруг русские из конфорок полезут.

Вы кто? Вы герои? спрашиваю их.

Ха! Че за слова такие герои? усмехается Трак. Я тракторист обычный, с Удмуртии.

А я Мимино, водитель.

А я обычный рядовой Ветер.

Рядовой Ветер до общего спуска в трубу уже провел в ней 4 суток, готовя ее для штурмовиков. Они смеются над тем, что я называю их героями, говорят, таких рядовых у страны много сотни тысяч. Поэтому Россию никто не победит, у нее такой народ много-много рядовых.