Мне возражали: «Ну не может быть так, что с той стороны везут битых-перебитых, ни в каких военных преступлениях не повинных активистов, а мы меняем их на отлично раскормленных в плену и готовых вернуться на фронт неонацистов!»
«Ты, Захар, — говорили мне, — выступаешь как пропагандист, а надо честно подавать информацию».
Честно — это когда «все друг друга стоят!».
Мне хотелось кричать, что не могут стоить друг друга фашисты и антифашисты, но толку-то: у нас на крики реагировать не принято.
Когда же я попал в первые пыточные, устроенные добробатами подвалы, и увидел тех, кто там орудовал, я, признаться, писать об этом даже не стал.
У меня недостало на то моральных сил.
Я начал тогда собирать свой первый ополченский батальон.
К правде не была готова ни наша психика, ни тем более психика людей Украины, ещё пребывавших в «постмайданных» своих иллюзиях.
Сколько же неповинной крови с тех пор было пролито!
Сколько мук претерпели с тех пор тысячи и тысячи малороссийских людей, рискнувших быть против новой, обезумевшей Украины.
Как же их жгли и топтали, пока досужие, наивные или откровенно глупые люди здесь, в России, мычали свою привычную песню: «А чего вы там не восстали, хохлы?»
Они восстали. Они восставали из года в год.
Просто мы увидели один сожжённый Дом профсоюзов в Одессе, а на Украине по такому дому было в каждом большом городе. Просто того пепла мы уже не разглядели и тех воплей убиваемых не расслышали.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции