Тут Борис Куприянов, знатный книготорговец и культуртрегер (кстати, очень крутой профессионал своего дела! без шуток!), написал статью о z-прозе. Ну, силился написать, а написал о чём угодно, но не о ней. Я позволю себе небольшое удовольствие — надавать ему по виртуальным сусалам:
1. Куприянов пишет: «Чтобы не быть голословным, подобно одному российскому писателю, который намедни утверждал — без единого примера, — будто Маяковский всегда был за войну, империализм и территориальное расширение нашего государства...» Речь о Захаре Прилепина и нашей передаче «Ключи Захара». В июле был отдельный выпуск про Маяковского. Ничего голословного нет, есть формат передачи: за короткое время рассказать как можно больше интересного и желательного нового, спорного, вызывающего вопросы. Маяковский, как и многие, рвался на фронт — не взяли (революционер, отсидел в Бутырке); максимум, что было, — военно-автомобильная школа в Петроград. Писал стихи: «Война объявлена», «Мама и убитый немцами вечер». Вместе с Казимиром Малевичем и Давидом Бурлюком рисовал сатирические антинемецкие плакаты и придумывыл к ним стихи. Естественно, испытывал от войны дикий ужас (это нормально для любого человека) и от «квасного патриотизма» перешёл к написанию стихов с революционной подоплёкой: «Вам», «Братья, на бой!», «Я», поэма «Война и мир» и др. После войны работал на расширение советской империи, изыздеваясь над самостийной Украиной (даже в «Долге Украине» это есть) и Прибалтикой («Как работает республика демократическая?»). Из Франции предлагал забрать Эйфелеву башню и красоток длинноногих, потому что нам они нужнее.
2. Далее речь про лейтенантскую прозу: «... почти всегда, когда речь заходит о крупных боевых операциях, решения высшего командования в тексте подвергаются острой критике. Удивительно, но советские писатели не очень-то боялись обвинять большое военное руководство в жестокости, некомпетентности, в нежелании или неумении ценить солдат, беречь людей». То есть подразумевается, что в современной z-прозе об этом не говорится. Чушь! Борис Куприянов просто не читал сами книги, а слушал пересуды всякие подонков. Рабинович напел ему. Во-первых, там, где можно, всё описывается конкретно: все ужасы войны, все идиотские решения нашего командования, вся преступная деятельность командиров и офицеров на всех верхах. Тут берите любую книгу «КПД». Во-вторых, если Куприянов думает, что во время действующей войны кто-то хочет под трибунал или в тюрьму, и поэтому не надо следить за тем, что ты пишешь, о чём говоришь, что издаёшь, — он ошибается. Есть цензура. Она всегда была, есть и будет. И она очень разная — в зависимости от эпохи. Тут пока работает самоцензура. И это нормально. Можно подумать, что у представителей «лейтенантской прозы» не было таких проблем и только предельная честность ставилась во главу угла. Нет же. Вот я сейчас занимаюсь творчеством Юрия Семёновича Белаша (1920-1988) — поэта-фронтовика. Он всю жизнь писал о войне — честно, правдиво, так, как не писал никто. Но почему-то о Сталине и партии (сам он во время службы был в том числе политработником) он начал высказываться только в Перестройку, когда его оглушил целый ряд антисоветских материалов; в оттепель, почему-то, ничего этого не было. Так и с иными представителями «лейтенантской прозы».
3. И опять про «лейтенантскую прозу» (когда же будет про z-прозу?): «... абсолютное признание ценности человеческой жизни и декларация невозможности, абсурдности войны». Опять-таки автор всячески намекает, что для клятых зетников всё это не имеет значения. Так и хочется спросить: «Дядя Боря, ты дурак?» Ну, почитай книги-то, открой и прочитай от корки до корки. Сколько написано про героизм (и с нашей стороны, и, бывает, с той), сколько вышло книг под названием «За други своя», сколько дано портретов мирных жителей и их личных историй. Но дяде Боре пофигу: Майдан — революция, в Одессе русские провоцировали, Путин развязал войну — и прочие либеральные блядские шаблоны. Поэтому и гуманистические ноты — да что там ноты? аккорды, гаммы, пьесы, концерты! — у z-прозаиков не считаются. У нацистов из запрещённого «Азова» — считаются, а у русских мужиков — нет.
P.s. «Доброволец» Кирилла Минина — я не знаю более весомой современной антивоенной книги.
4. Далее Куприянов упорствует: «... «мясо» в советской военной прозе, конечно, присутствует, но не является основным средством достижения цели писателя. А у наших современников кровь, грязь, натуралистичные картины — почти единственный способ продемонстрировать ужасы войны». В пункте №2 тот же Куприянов утверждал, что современные писатели рассказывают не всю правду, многое умалчивают, не пишут о важных вещах, а теперь заявляет, что слишком много «мяса». Борис, ну Вы определитесь: чего хотите? И если Вы видите только мясо и не видите гуманистической симфонии, обратитесь к... психотерапевту. Или просто отриньте все либеральные догмы, запритесь от своего окружения на несколько суток, изучите детально все вопросы и дайте себе честные ответы. Уверен, Вы себя обнаружите другим человеком.
5. Куприянов пишет: «В современной прозе о СВО «и в хвост и в гриву» используется все наследие советской литературы. Один сильно раскручиваемый автор не просто заимствует подзаголовок для своего романа у книги Виктора Шкловского столетней давности (может, даже не подозревая об этом), но не гнушается и прямыми (лишь слегка перефразированными) цитатами из Виктора Некрасова». А что тут такого? Ну, используется всё наследие. И советской, и дореволюционной литературы. Было бы странно, если бы оно не использовалось. Искусство как таковое — это передача священного огня из поколения в поколение с периодическим возжиганием его, масштабированием и адаптацией.
6. И последнее: «В этой сегодняшней прозе о сегодняшних событиях много сказано и про бесхозяйственность, глупость, бездарность командиров — вроде как у великих предшественников? Но здесь это скорее «нормальная» русская традиция, не выходящая за рамки обыденного. Жизнь человека в современной прозе по-прежнему не ценна, однако, в отличие от создателей лейтенантской прозы, это не ужасает нынешних авторов. Еще их герои часто рассуждают о Родине. Так, вышеупомянутый персонаж заявляет, что раньше он ее, кажется, и не любил, и только сейчас, «на ленте», все понял и полюбил ее. Позвольте, если Родину можно полюбить, только сидя в окопе под огнем, то остальные, что же, вовсе лишены такой возможности? Во времена Великой Отечественной, на границе смерти и небытия, чувство патриотизма, наверное, обострялось, но не рождалось же на пустом месте. Иначе получается, что все, кто сейчас не воюет, Родину не любят? Приватизация патриотизма какая-то». Кхм, кажется Куприянов сам себе противоречит. В рамках одной статьи! Неужели нейросифилис души Дмитрия Быкова так заразен? Или он просто врёт в каждом слове ради очередного выполнения методички в рамках либерального дискурса?
Что значит «"нормальная" русская традиция, не выходящая за рамки обыденного»? Бред какой-то.
Что значит, что ценность человеческой жизни не важна современным авторам? Тогда бы, они, Борис, не писали вообще, не рефлексировали бы ни о чём! Отдельный случай героя Кирилла Минина, который полюбил Родину «на ленте», выдаётся за норму? Без доказательств? Без цитат из книги? Голословно?
Дорогие либералы, верните Эдельштейна и Быкова (кажется, оба иноагенты), у них хотя бы было образование и с ними можно было о чём-то спорить. А Куприянова больше не выставляете: один смех.
