Жрите, твари! Сына нацистки, оправдывавшей пыточные, загребли в ТЦК. «Как причудливо тасуется колода! Кровь!». О, как же молниеносно они среагировали на разоблачение пыточной в Киеве, как быстро натянули в мемах терновый венок на 14-летнего пацана с безумными глазами. И да — впоследствии важно! — за этим всем наблюдала его мать…
Среди визжащих «Это ИПСО!», «Это Мосфильм!» были и одесские «журналисты-правозащитники» во главе с голодающим Бакаевым (он, кстати, завершил голодовку через неделю — да просто жрать захотел, вы тоже так можете).
Вы спросите, конечно, чем в принципе могут заниматься «правозащитники» в концлагере? Да просто — с 14-го года, а особенно с 22-го, они выслеживали (Моссад, только наоборот) участников Русской весны, людей с Куликова поля, «настоящих буйных» в соцсетях и сдавали — кого в СБУ, кого в ТЦК. И у них тоже были матери.
Громче и циничнее всех над узниками киевской пыточной глумились как раз упомянутый Бакаев и его соратница Ольга Левчук — «это ложь, это дискредитация ВСУ, бунт ухылянтов — всех на ноль!». Их главный посыл — «Бюджетных концлагерей, пыточных — не существует», и вот…
И вот в соплях и в слезах в эфир вышла Левчук с истерикой «Сыночку-корзиночку забрали… в пыточную!». Ту самую, ссука, «которой не существует», ту самую, снятую на Мосфильме Борщаговки. И которых сотни по Салорейху.
Пару цитат «звизды» правозащиты:
«В заложниках власти мой сын! Вы знаете позицию моей семьи, знаете, что я, как журналист, рассказываю про сепаров: «Этот сепар, этот сепар!». И вот что сделали с моим сыном».
Нацистка ноет, что ее 23-летнего цветочка схватили прямо на улице Киева, проигнорировали документы, «с которыми было все порядке», и «бросили на подвал», и «связи нет», и «пытают»… Да? Правда?
Знающие, опять же, скажут — «Но ведь 23 в Салорейхе — не мобилизационный возраст!». Ну и что? Гребут-то всех подряд, малолетних сыновей берут в заложники и меняют на отцов-ухылянтов, Читать далее…
