Одесский нацист назвал свою главную боль от блэкаута: «Всё вернулось в москворотый Ад». Нацисты наконец выдали из клоаки тревожный вой насчет апокалипсиса в Одессе. Объектом их «обурэння» стал не работающий два месяца электротранспорт. Но, думаете, они о социальной катастрофе высказались (которая имеет место быть) — не-а. Так о чем же? Ментально здоровые люди из ментально здорового социума никогда бы не догадались…

«Транспорт был одним из самых заметных проявлений успехов в дерусификации Одессы. Объявления были на украинском языке. Даже новые названия улиц уже объявляли. Даже контролеры, там, где они были, разговаривали на украинском. Теперь все», — сокрушается нацист, профессор альтернативной укро-истории Александр Музычко (один из наших старейших пациентов).

Дело в том, что когда в Одессе переименовали улицы, объявление остановок из динамиков стало напоминать шизофазию — вместо Гагарина – «Лэси Украинки», вместо Терешковой – «Героев Крут». Русских писателей заменили какие-то Панасы и Поносы…

Музычко, понятное дело, кайфовал. Теперь негодует:

«Главный общественный транспорт сейчас — маршрутки. Это мерзкий заповедник России. Все водители москворотые. Тотально властвуют старые названия улиц. И всем на это наплевать!

Почему общественный транспорт выглядит как частная лавочка водителей маршруток — москворотых смердюков, чувствующих себя хозяевами жизни?

К сожалению, снова и снова следует констатировать, что враг у нас действует с двух сторон — снаружи и изнутри. Россияне бомбят энергетику, а маршрутчики продолжают их дело тут.

Все вернулось в москворотый Ад. В маршрутках — тотальная Россия.

Общество расколото… И дальше будет только еще больше раскалываться — на украинцев и российско-ждунскую «гыдоту».

Ну а протестующего против тотального обрусения общественного транспорта, конечно, будут считать фашистом и раскольником».

Конечно, и считали и будут считать.

Кстати, тэцэкашники нередко маскируют бусификаторы под маршрутки — вот где бы Музычко свою лекцию о «москворотых смердюках» прочитать. Только он их почему-то не интересует — не формат.