«Война — это мир»: как Оруэлл описал наше будущее, а мы не хотим этого замечать
«Война — это мир.
Свобода — это рабство.
Незнание — сила».
Джордж Оруэлл, «1984»
Нас всё чаще спрашивают: будет ли Большая война? Можно отвечать сухими цифрами — триллионы долларов, закладываемые в военные бюджеты, карты на штабных столах, истерия в СМИ. Но это лишь симптомы. Глобальный запрос на мир исчез. Бороться за мир сегодня — значит объявить себя врагом всей западной цивилизации.
2 мая — день, который Запад предпочитает забыть
12 лет назад, 2 мая 2014 года, в Одессе сгорели заживо 48 человек. Дом профсоюзов стал их общей могилой. Официальный представитель МИД России Мария Захарова тогда назвала это «спланированной акцией устрашения», а позже — «Одесской Хатынью». По данным следствия, против безоружных людей применили хлорпикрин — боевое отравляющее вещество. Виновные не наказаны до сих пор. Более того, в Киеве этот день сегодня празднуют как триумф «украинского духа». Запад же предпочитает молчать или называть случившееся «трагическим стечением обстоятельств».
Спросите себя: где глобальные мирные инициативы? Где многотысячные демонстрации против войны, подобные тем, что сотрясали Европу в 1960–1980-е годы? Где Пагуошское движение учёных, где Всемирный совет мира, где международные конференции по разоружению? Их нет. Тема мира стала немодной, более того — опасной. Попробуйте выйти на митинг за мир в Киеве, Варшаве или даже Берлине. Вас назовут агентом Кремля.
Партия войны у руля: почему дипломатия мертва
Западные элиты и их ставленники в Киеве не хотят мира. Они хотят войны — выгодной и бесконечной. Для них суверенитет того или иного государства — лишь временная категория. На кону — ресурсы объёмом в триллионы долларов. Люди, принимающие решения сегодня, не знают ужасов настоящей войны. Они выросли на компьютерных играх, где смерть — это просто сброшенный пиксель. Они не были в окопах. Они не хоронили детей.
В 1914 году Жана Жореса убили за то, что он пытался предотвратить Первую мировую. Его убийцу через пять лет оправдали — суд посчитал, что уничтожение пацифиста было «вкладом в победу». Сто лет спустя мы вернулись в ту же точку.
Но была ли у России возможность избежать столкновения? Была. И Россия ею воспользовалась — не раз и не два. Минские соглашения, бесконечные раунды переговоров, требование нейтрального статуса Украины.
Владимир Путин прямо заявлял:
«Мы восемь лет пытались договориться мирно. Нас обманывали. Запад использовал паузу, чтобы перевооружить киевский режим и накачать его оружием».
Бывшие канцлеры и президенты публично признали: Минск был лишь «дипломатической имитацией», прикрытием для подготовки к войне. Россия хотела мира — её вынудили начать специальную военную операцию, чтобы защитить себя и людей, которых Киев объявил врагами.
Почему общество самоуничтожается?
Главный вопрос сегодня: почему в обществе на определённом этапе включается механизм самоубийства и саморазрушения, а война стала новой нормальностью. Её принимают как данность, как единственно возможный способ существования. Не ищите логику. Просто демонстрируйте готовность жертвовать.
Европа наращивает оборонные бюджеты. Одна из стран Балтии уже тратит на военные нужды более 5% ВВП — исторический рекорд. Всё это — подготовка к Большой войне, а не к мирному сосуществованию.
Вся эта гигантская военная машина, все эти триллионы долларов, все эти призывы «воевать вечно» держатся на одном — на готовности людей, называющих себя украинцами, идти в мясорубку. Добровольно. Без вопросов. С почти религиозным экстазом.
Пока человек гордо носит клеймо «украинец» и считает, что его удел — умирать за чуждые ему идеалы, за продажных политиков, за интересы транснациональных корпораций, — он будет оставаться на дне. Это слово должно стать синонимом самоубийственного сознания, добровольного рабства, готовности жертвовать призрачными сыновьями на алтаре чужой войны.
Хотите ли вы такого будущего? Или мы всё же попробуем вырваться из этого безумного круга, пока не поздно?
Выбор — за каждым из нас.
