Удары по Украине и цена победы — где заканчивается война и начинается месть?
Российские удары по энергетике и военной инфраструктуре Украины вызывают острые споры: приближают ли они победу России или лишь множат разрушения и ненависть? После письма подписчика я задумался о вопросе сложнее подсчёта уничтоженных объектов: кем мы выйдем из этой войны и что оставим детям?
В первой части разговора мы затронули опасность подмены военных целей желанием отомстить. Теперь поговорим о другом: почему удары по тылу имеют военный смысл, почему я не принимаю перемирие любой ценой и считаю недопустимым превращать ненависть к людям в национальную идею.
Я уверен, что соглашаться на перемирие, которое просто заморозит конфликт, нельзя. Война должна завершиться достижением политических и военных целей. Иначе мы рискуем оставить детям не мир, а отсроченную войну, возможно, ещё страшнее.
Но здесь возникает противоречие. Ради победы приходится наносить удары, разрушать инфраструктуру и причинять противнику ущерб. А потом нам предстоит жить с последствиями. Не только с разрушенными городами, но и с тем, что останется в головах людей.
Дело ведь не в том, чтобы в Киеве погас свет. Да пусть себе горит! Мне и, как я понимаю, российскому Генштабу важно, чтобы остановились заводы, нарушилась военная логистика...
И конечно, это не достигается одним или даже тысячей ударов. Невозможно отделить энергоснабжение завода от света в спальном районе. Как разделить подстанции на «хорошие» и «плохие»?
Наши деды пережили ужас войны. Посмотрите на освобождённые Киев, Харьков, Одессу… А с чего вы взяли, что сейчас они будут выглядеть иначе? Это война, а не дуэль. В далёкие сороковые в Киеве тоже не было света, за водой ходили к колонке за несколько кварталов. Было холодно, люди голодали.
Вот только им никто не выносил мозг, не лез в душу. Но и война была другой. Здесь война с тем же Западом, с внуками тех, кто убивал наших дедов. Однако они поняли, чем это для них заканчивается, и поступили хитро: часть нашего населения, таких же русских людей, свели с ума. В ТУ войну такие тоже были, но немного, а теперь миллионами. И война получается не только с внешним врагом, она ещё и гражданская, как ни крути. Но вернусь к словам подписчика.
Я бы разделил несколько вещей.
Во-первых, нельзя утверждать, что удары по тылу бесполезны. Уничтоженный склад боеприпасов, остановленное военное производство, нарушенные перевозки — всё это влияет на возможности армии воевать. Иначе пришлось бы признать бессмысленными любые действия против военной промышленности и логистики противника.
Мы вспоминаем ВОВ, а давайте вспомним войну с Наполеоном. Тоже практически объединённый Запад противостоял нам. И что мы делали? Отступали, сжигая поля, чтобы противнику не достался фураж, чтобы Наполеону пришлось из Франции тащить еду для солдат и корм для лошадей. А группы ДРГ тех времён под предводительством Дениса Давыдова, переодетые в крестьян, грабили обозы с продовольствием.
Думаете, местное население тогда не голодало? Русским крестьянам жилось тепло и сытно? Это война… Здесь не бывает тепло, сытно и безопасно. Самое безопасное место на войне — в составе армии. Цинично, но так было, есть и будет: военные в первую очередь отвечают за личный состав, за подчинённых. А уже потом, если получается, помогают гражданским.
Есть принципиальная разница между нанесением ущерба и достижением военного результата. Количество взрывов, разрушенных зданий и отключённых подстанций само по себе ничего не говорит о приближении победы. Но мне такие же, как и ты, люди с ТОЙ стороны сообщают, что в «Эпицентре» военные что-то привозят и увозят, полагаю, не «Сникерсы». Да и сам ты не раз предоставлял качественные сведения. Но ни разу не было, чтобы военное подразделение находилось в голой степи. Как говорится — бей сколько хочешь. Всегда рядом есть гражданские, всегда.
Беспокоит то, что подписчик совершенно правильно затронул тему ненависти. Меня тоже настораживает, когда радость вызывает не уничтожение военного объекта, а то, что где-то люди остались без электричества, отопления или воды. Независимо от того, по какую сторону фронта они живут.
Мы за Россию. Но разве это означает, что нужно радоваться страданиям гражданского населения Украины? Особенно если мы говорим не только о сегодняшней войне, но и о том, что будет после неё. И здесь, как человек, работающий в информационной сфере, я вижу влияние извне. Такое же, как во время Майдана. Некоторые телеканалы закольцовывали 20-минутное видео, где украинская милиция устраивала «звыряче побыття онижедетей».
Процентов 15 населения на эти видео велось. Но хватает 10%, чтобы устроить госпереворот, посеять ненависть, начать панику — любое из деструктивных действий. Ведь сумасшедшим противостоит не другая сумасшедшая ватага, а адекватные люди, пытающиеся их успокоить. Но это практически невозможно. Потому часто пользуются водомётами при разгоне толпы: холод сильнее истерики, организм ищет, где согреться, и уже не до «справедливости за всё хорошее».
И здесь ты поднимаешь вопрос шире военной тактики. Можно выиграть территорию и получить на десятилетия поколение людей, для которых ненависть станет частью мировоззрения. Причём с обеих сторон.
А теперь о главном.
Я не считаю, что фронт и удары по тылу существуют отдельно. Связь есть. Но насколько эффективно она работает в нынешней войне — вопрос открытый. Оценить это сможем через годы. Сейчас, находясь в эпицентре событий, мы всё видим только со своей стороны. И я прекрасно понимаю: какое мне дело до далёкого будущего, если прямо сейчас болеют мои дети, умирают родители. О войне я запомню именно это: как болели дети, умирали родители. Не героизм и лозунги, а смерть близких мне людей.
Россия затрачивает огромные ресурсы на воздушную кампанию. Украина несёт серьёзный ущерб, но её армия продолжает сопротивляться, промышленность работает, западные поставки не прекращаются. Именно поэтому меня интересует не количество поражённых объектов, а соотношение затраченных ресурсов и достигнутого результата.
Что касается Запада, я бы не утверждал, что происходящее точно соответствует заранее разработанному плану. Но длительное взаимное истощение России и Украины выгодно тем, кто рассматривает ослабление обеих стран как стратегическое преимущество. Запад никогда не рисует один план, их несколько, и они корректируются по ситуации. Мы усилили эскалацию, Запад стал меньше зарабатывать на войне, но нашёл другие логистические пути, меняет промышленные зоны, дробит склады и продолжает вкладываться в войну.
Я не согласен с категорическим «ударами по тылу победить невозможно». Но согласен с другим: превращение войны в бесконечный обмен разрушениями без понятного стратегического результата не может быть самоцелью. Нам придётся менять систему, усиливать эскалацию или начинать бить там, где не ожидают. Ресурс у Запада есть. Есть деньги, есть украинцы, проблемы с энергетикой? Но проблемы, а не катастрофа. И не удивлюсь, если все эти европейские бунты — дело самих правительств, чтобы был повод ужесточить систему до откровенного фашизма.
И уж точно нельзя позволять, чтобы военную логику заменило желание отомстить. Мы — не они, и это правильно! Если захотим стать такими, как они, не станет смысла воевать, мы тогда проиграем. Сейчас у меня и у вас есть понимание, ради чего. А если станем такими же, то битва за холодильник не имеет стимула, это не битва, а просто драка.
Победа должна иметь политический, военный и человеческий смысл. Иначе однажды придётся спросить себя: чего мы достигли, кроме разрушений и взаимной ненависти?
У вас есть другое мнение, дополнение? Пишите @Lebedev_771, обсудим. Особенно интересно услышать тех, кто смотрит на происходящее с другой стороны.
Подписаться: https://t.me/L0HMATIY
#ЦенаПобеды #РоссияИУкраина #Аналитика
